Главная › Интервью › Rea on ReaRea on Rea
— Я могу неправильно произносить это слово иногда, так как французский не был моим первым иностранным языком, но «Оубёрж» - это близко к истине? — Ну, не нужно быть французом, чтобы произносить имя, потому что это, так или иначе, англицизм. « Auberge » в настоящее время во Франции означает таверну, это что-то скорее низкое, не особенно возвышенное, во Франции это не особо романтичное место. Для французов таверна – это то место, где они могут остановиться, если не могут попасть домой вовремя, поэтому они не особенно здорово относятся к таким заведениям. Но для англичан привлекателен некий романтизм в этом слове, и его перевод сводится к месту временного отдыха, и это именно то, чем явился для меня этот альбом после «Дороги в Ад», я чувствовал будто мне необходимо было некое продолжение. Мне не хотелось просто продолжать, я сделал что-то вроде полупеределки «Дороги в Ад», и теперь вот оно, то, о чем забыли. Вещи которые раздражали и злили меня, как нормального семьянина, которые побудили меня к написанию «Дороги в Ад», я вновь их чувствовал, когда собирался начинать работу над новым альбомом, посему единственный путь для меня был, если подходить искренно и рационально, сказать – ну хорошо, а что случается, когда парень с Дороги в Ад выезжает на выходные? И он во Франции, и он в машине, не мажорской, не банальной, у нее нет телефона внутри, нет обогревателя, никаких хай-фай, никаких мобильных факсов. Это очень быстрый автомобиль, но он очень дешевый. Очень индивидуальный, это удар по одиночеству, и это удар длиной в 48 часов. И на следующем альбоме мы увидим, остался ли он на своем пути или повернул назад. — Пляж, солнце, ранее Вы писали о пляже и лете, так что хорошая идея, и Вы возвращаетесь к этому на новом альбоме с песней «В поисках лета»… — По поводу «Looking for the Summer», основная идея песни такова – парень глядит на свою дочь, которой еще нет и десяти лет, которая уходит, будучи еще совсем маленькой, и он видит, как она оборачивается, она ищет свое лето, она – весна, ищущая лето, потом он уходит в осень, смотрит назад и вспоминает, как оно было, когда он сам искал свое лето, и в третьей строфе он напоминает своей супруге, как они оба причиняли друг другу боль и оба эту нарастающую боль переживали, когда они сами искали свое лето, и во многих аспектах он все еще ищет свое лето. — Песню «Уйти рыбачить», я знаю, многие люди отмечали, после того как они ее услышали, «Мне понравилось, это то, что мы и должны сделать, просто уйти на рыбалку, забыть обо всем». — Самое смешное, как я и говорю в песне, я ничего не знаю о рыбалке. Суть гармонии – это когда ты подходишь к последнему дню жизни, и ты оборачиваешься назад и видишь, как много часов ты провел стоя в пробках, сдвигаясь и тормозя, как много часов ты провел, отталкивая людей с пути, и будучи сам столкнутым с пути; ты просто думаешь про себя, что ты так хотел бы вернуть все эти часы, потому что ты мог просто уйти рыбачить. — «Красные туфли», не синие замшевые, а красные? — «Red Shoes» посвящена леди по имени Мадонна, которую много людей всегда рады слышать. Это произошло в последний уик-энд; случилось мне слушать все подряд по радио в гостинице, и одной из услышанных мною вещей была та леди, которая горько сожалела о том, какой ужасный пример подает нашим детям Мадонна. И я должен Вам сказать, я – очень такой итало-ирландский отец двух дочерей, который всегда дико одержим паранойей, вечно пекущийся и неистовый. Но: говоря о том типаже, который предпочитает Мадонна – я совершенно не согласен с этой женщиной. Для меня опасный имидж – это Кайли Миноуг, Ким Уайлд, имидж готовой сделать себя эффектной, так, чтобы мужчина, или мальчик, или самец отправился за тобой, разбил твое сердце и возможно оставил тебя с кучей бед. Имидж Мадонны, идея, скрадывающаяся за всем мадонновским – это то, что для секса не нужно разбивать сердец, не нужно никаких шрамов на всю жизнь, и ты не должна бояться ничего того, что ты делаешь. Я думаю, она несет в себе возможно один из лучших примеров того, как можно быть сильной, как имидж. Я скорее хотел бы видеть своих дочерей, вдохновленными тем, как показывает Мадонна, что можно сделать со своей жизнью, чем тем, как ведут себя эти глупые поп-звездочки. — В настоящие дни на Вас как артиста должно быть накладывается громадное давление, так как Вы должны не только писать и записывать музыку и поддерживать свои записи, но также Вам нужно сделать видео. Есть ли у Вас проблемы с этими дополнительными обязательствами? — Концепт будет хорошим, если ты создаешь его сам как автор, если тебя оставляют в покое. Для меня есть только один путь создания видео: оно должно показывать то, что видел автор, когда писал свое произведение. И ничего другого. Я также с радостью дам режиссеру свободу сделать видео о том, что он видит, когда слышит песню. Это весьма интересно. Но большинство звукозаписывающих компаний ни того, ни другого не любят. — Что по поводу турне? Как насчет концертов в Америке? — Ну, для меня, знаете ли, я всегда готов включить Америку в свой европейский тур, если сложится. Для меня в Америке все очень быстро меняется, потому что сейчас про меня и обо мне говорят, как о таком как Рай Кудер (известный американский блюзмен – примечание переводчика), прежде всего как о музыканте, авторе; о том, кто играет живьем вместе с группой, как и должно быть присуще музыканту. После мы поговорим об успехе или провале. И это меня устраивает, я полностью готов быть весьма успешным музыкантом, но я не готов быть рок-звездой. И есть много людей в Америке, которые знают Криса Риа именно таким. Так что я гораздо спокойнее отношусь к штатам. — Вас не удручает, что Вас не так хорошо знают в Америке? — Да нет, Вы же видите… Если бы это меня заботило, я бы знал, что не то что-то всегда говорю в интервью, но быть знаменитым никогда не было для меня целью. И я в действительно уникальной ситуации, так или иначе, все это уникально. Я должно быть один из немногих артистов в мире, кто продает свыше трех миллионов копий одного альбома, из которых только 10% приходятся на Америку. Обычно, чтобы продать такое количество альбомов, ты должен продать немереное количество в Штатах, и только потом – в остальном мире. Со мной – все с точностью до наоборот. Во всем мире, абсолютно везде, кроме Штатов. — Расскажите о Вашем нетрадиционном стиле турне. — Главное правило – 3 дня в туре и один день дома, никогда больше недели вдали от дома. Это мне обходится дорого, из-за этого у меня никогда не будет той редкой Феррари, которая у кого-то стоит в шоуруме, но я думаю, это честная цена. Это то, чего я действительно хочу. И кроме того, это просто важно. Это не какая-то моральность, я не пытаюсь быть просто хорошим, добрым к моей семье, это на самом деле просто желание, нужда. Честно, я действительно люблю свою жену, и это не просто слова. И я хочу видеть ее, когда только предоставляется возможность. Я знаю, стало тенденцией для многих в этом бизнесе говорить – эй, я же нормальный человек, у меня есть семейная жизнь. Я один из немногих, кто не лжет по поводу этого. Так что мне на самом деле нужно приезжать домой. — Вы были на Шоу Дэйвида Лэттермэна ранее, я думаю… — У меня на самом деле есть футболка, на которой написано «Ну так и что там с Лэттермэном?». Много людей говорят: «Бог мой, Вы будете у Лэттермэна? С Вами все хорошо? И будет ли хорошо?» Потому как я не провожу много времени в Америке, я не осознаю тех отношений, которые сложились у него с публикой и другими журналистами, по мне так действительно приятный человек, ха! — А почему Вам так нужно, чтобы кусок сыра пармезан был из центра, а не с края? Я видел эту цитату там, где Вы говорили о том, что не бросите трубку… Вы любите делать вещи очень своеобразно, очень специфично относитесь ко всему, так же Вы любите готовить. И Вы сказали: «И я не брошу трубку, пока в деликатесном мне не вырежут пармезан из середины».
|